Поликлиника
Добавлено: Ср июн 17, 2009 11:58 pm
Болезнь всегда является неприятностью для любого человека. Рушатся все планы, внезапно возникают какие-то непривычные проблемы, которые непонятно, как решать. Одним словом, болезнь – сама по себе всегда дополнительное испытание человека на прочность. Однако, если болезнь заставляет вас ещё и посетить Богородицкую поликлинику, то испытания вашей прочности возрастают многократно.
Нет, здесь речь пойдёт не о квалификации местных врачей. Наверняка среди них есть и подлинные мастера своей профессии; а возможно, есть и такие, кто ошибся в выборе пути. Не мне это оценивать. Но я в полной мере готов оценить деятельность, а точнее – бездеятельность тех чиновников от медицины, кто по должности своей обязан организовать нелёгкий (без сомнения) труд людей в белых халатах. Поскольку прошёл все тернии (а может быть ещё и не все), которыми эти чиновники вымостили путь недомогающих богородчан к своей законной медицинской помощи.
Был когда-то и я «здоровым и юным…» Но ничто не вечно под луной. Вот и меня нужда заставила морозным зимним утром потопать в поликлинику. О, если бы я только знал, ЧТО меня ждёт!... Сколько сил надо приложить человеку, чтобы на каком-нибудь клочке земли создать райский уголок. И как немного надо, а точнее – как раз совсем ничего не надо прикладывать, чтобы бросить людей из обычной жизни в ад.
Первое, что я увидел – Ч-У-Д-О-В-И-Щ-Н-А-Я очередь в регистратуру. Все, кто ещё испытывает ностальгию по социалистическим очередям за колбасой и шпротами, - добро пожаловать сюда. Уверяю, насладитесь сполна. В невообразимой толчее, тесноте, дыша в лица и затылки друг другу, стоят (стульев мало) больные с травмами, гриппом, ангиной, гипертонией, чесоткой и другими мыслимыми и немыслимыми хворями, которыми Бог карает человека. Но всегда – строго персонально. Чиновники же оказались всесильней Бога. Здесь они карают ВСЕХ сразу и ВСЕМ сразу. Одна пожилая дама упала в обморок, но, отсидевшись на одном из немногих стульчиков, снова протиснулась в очередь. Старичок, стоящий вплотную за моей спиной, так долго и виртуозно кашлял, что я понял – ещё одной болезни мне не миновать. Почему-то сразу возникла аналогия с мрачными временами средневековья, когда во время эпидемии чумы главными рассадниками этой заразы становились храмы, куда все люди, и больные и здоровые, собирались, чтобы помолиться и спастись.
Очередь к окошку движется медленно, хотя очаровательные девушки-регистраторши работают, не покладая рук. В чём же дело? Перед ними компьютеры. Всё чинно и современно. Ваш пластиковый полис вставляется в дисковод, компьютер считывает информацию, принтер распечатывает направление к врачу. Вся операцич занимает считаные секунды. И всё? Не-е-ет. Как же можно к гнилому западному сервису не добавить прекрасную российскую экзотику? Начинается поиск вашей карточки, то бишь – истории болезни. Милая девушка бежит в другую комеату и… Хорошо, если она вернётся с карточкой через минуту-другую. Но, бывает так, что поиск растягивается на пять, на десять минут. Иногда карточку вообще найти не могут. Тогда начинается выяснение, у кого она может быть, и кто куда её загнал. Народ в очереди стоит, слушает, а быстродействующая заморская техника тупо греет воздух.
В такой очереди человек может провести и два и три часа… Иногда только для того, чтобы услышать, что «врач не принимает» или – «талонов больше нет». Предварительная запись на другой день почему-то отсутствует напрочь. Не попал к врачу сегодня – значит, ныряй в этот кошмар завтра, и т.д.
Мне повезло. Наверное, потому, что пришёл очень рано. С заветным талончиком направляюсь к нужному кабинету. И - какая радость! – я всего лишь четвёртый. Да и стульев в достатке. После регистратурного вавилона особенно заценишь здешнюю чистоту и простор. Ещё часок – и передо мной откроется вожделенная дверь в кабинет, где мне, надеюсь, помогут. О, наивный! Оказывается, я не знаю здешних нравов.
Приём должен был начаться в 8.00. Врач появилась около девяти. Приём начался в начале десятого. Вот уже 10.00, а я – по-прежнему четвёртый. Нескончаемым потоком идут те, которым можно «вне очереди». Из них уже сформировалась другая очередь. Очередь из внеочередников! Абракадабра… бред, ставший явью. Оказывается, у нас такое количество льготников, что мы, кто льгот не имеет, стали уже меньшинством, чернью, изгоями, выброшенными на обочину жизни. И вот мы сидим… ждём… А они всё идут и идут…
Вот подошёл ветеран Великой Отечественной. С ним всё понятно, вопросов нет… А вот инвалид. Слёзно просит пропустить, «корочкой» какой-то тычет. Сразу видно – плохо ему. А может быть умело притворяется, поди – разбери. Ладно, иди, бедолага, вне очереди. С каждым может случиться… Вот многодетная мать… Вот чернобылец-ликвидатор… Вот ещё ветеран… Вот медработник – тоже справедливо пропустить, кто же спорит. А это уже родственник или знакомый медработника – «ну как не порадеть…» А это – родственник знакомого или знакомый родственника медработника – до кучи… А вот вообще ЛИЧНЫЙ знакомый врача – это святое. Проходят без очереди какие-то люди, которым «просто подписать» (взять, отдать, спросить…). Наша очередь изгоев, забыв про невосполняемость нервных клеток, глухо ропщет и медленно наливается желчью и ненавистью. Громко роптать – себе дороже, ибо неизвестно, как нас после роптанья примут там, за этой дверью.
А дверь кабинета работает безостановочно. Постоянно входят и выходят какие-то люди в белых халатах и без. Может быть консультируются? Врач сама несколько раз выбегает на 10-15 минут в другой кабинет. Может быть на консилиум? Медсестра, не поднимая головы, пишет, пишет и пишет – в ней явно бродят гены Льва Толстого. Как в таком бедламе выслушать больного, прослушать, понять, помочь ему – уму непостижимо! Какой-то автомобильный конвейер. Впрочем, на конвейере порядка больше.
11.00. Приём неожиданно прекращается. Знающие люди просвещают – в кабинете начинается ритуал традиционного чаепития. «Война войной» – а чай по расписанию. Опять накапливаются внеочередники. Но даже они, чувствуя торжественность момента, не смеют постучать в дверь. НИКТО не имеет право нарушить это таинство. Это всё равно, что вломиться в келью к патриарху во время молитвы. Ждем 10 минут… 20… 30… 40…
Эх, наплевать бы на всё, уйти бы домой, отлежаться там недельку. Может быть всё само бы и прошло. Да, на работе-то как отчитаюсь? Больничный нужен. Приходится сидеть, унижаться, терпеть.
«И это пройдёт», - так, кажется, говорил царь Соломон. О, чудо! Наконец-то я – следующий. Когда-то в США в результате социального исследования установили, что у человека, проведшего в любой очереди больше ДЕСЯТИ МИНУТ, возможен нервный срыв, и поэтому он нуждается в помощи психолога (или психотерапевта, точно не помню – не силён в медицине). Моё ожидание длится в общей сложности СЕДЬМОЙ ЧАС! Где ты, психолог? Аууу! Впрочем, к психологу тоже, наверное, очередь. А этого я уже не выдержу. Я уже не человек, не гражданин, не мужчина. Я – измученное, больное, злобное, мерзкое существо без пола и возраста, способное уничтожить всякого, кто посмеет покуситься на мою законную добычу – дверь в кабинет. Будь ты хоть трижды ветеран и четырежды герой, в одиночку построивший БАМ, Кузбасс и Магнитку и лично застреливший Гитлера – НЕ ПУЩУ-У-У! Застрели сначала меня. Я стоял перед дверным проёмом кабинета, как Яшин, Тайсон и Шварценегер вместе взятые. И взгляд на окружающий мир был у меня, видимо, такой, что никто из «внеочередников» не сделал и попытки приблизиться…
Моё пребывание в кабинете продолжалось не более 5 минут. «Дышите… не дышите… болит… не болит… рецепт… печать… свободен…» Конвейер.
Самое удивительное, что лекарство помогло. А может быть «высшие силы» решили, что моё место пока ещё здесь. Сие никому неведомо. Одно для себя я уяснил точно – больным и немощным в нашей поликлинике делать нечего. Только здоровый и сильный человек в состоянии прорваться в кабинет врача. Парадокс!...
Нет, здесь речь пойдёт не о квалификации местных врачей. Наверняка среди них есть и подлинные мастера своей профессии; а возможно, есть и такие, кто ошибся в выборе пути. Не мне это оценивать. Но я в полной мере готов оценить деятельность, а точнее – бездеятельность тех чиновников от медицины, кто по должности своей обязан организовать нелёгкий (без сомнения) труд людей в белых халатах. Поскольку прошёл все тернии (а может быть ещё и не все), которыми эти чиновники вымостили путь недомогающих богородчан к своей законной медицинской помощи.
Был когда-то и я «здоровым и юным…» Но ничто не вечно под луной. Вот и меня нужда заставила морозным зимним утром потопать в поликлинику. О, если бы я только знал, ЧТО меня ждёт!... Сколько сил надо приложить человеку, чтобы на каком-нибудь клочке земли создать райский уголок. И как немного надо, а точнее – как раз совсем ничего не надо прикладывать, чтобы бросить людей из обычной жизни в ад.
Первое, что я увидел – Ч-У-Д-О-В-И-Щ-Н-А-Я очередь в регистратуру. Все, кто ещё испытывает ностальгию по социалистическим очередям за колбасой и шпротами, - добро пожаловать сюда. Уверяю, насладитесь сполна. В невообразимой толчее, тесноте, дыша в лица и затылки друг другу, стоят (стульев мало) больные с травмами, гриппом, ангиной, гипертонией, чесоткой и другими мыслимыми и немыслимыми хворями, которыми Бог карает человека. Но всегда – строго персонально. Чиновники же оказались всесильней Бога. Здесь они карают ВСЕХ сразу и ВСЕМ сразу. Одна пожилая дама упала в обморок, но, отсидевшись на одном из немногих стульчиков, снова протиснулась в очередь. Старичок, стоящий вплотную за моей спиной, так долго и виртуозно кашлял, что я понял – ещё одной болезни мне не миновать. Почему-то сразу возникла аналогия с мрачными временами средневековья, когда во время эпидемии чумы главными рассадниками этой заразы становились храмы, куда все люди, и больные и здоровые, собирались, чтобы помолиться и спастись.
Очередь к окошку движется медленно, хотя очаровательные девушки-регистраторши работают, не покладая рук. В чём же дело? Перед ними компьютеры. Всё чинно и современно. Ваш пластиковый полис вставляется в дисковод, компьютер считывает информацию, принтер распечатывает направление к врачу. Вся операцич занимает считаные секунды. И всё? Не-е-ет. Как же можно к гнилому западному сервису не добавить прекрасную российскую экзотику? Начинается поиск вашей карточки, то бишь – истории болезни. Милая девушка бежит в другую комеату и… Хорошо, если она вернётся с карточкой через минуту-другую. Но, бывает так, что поиск растягивается на пять, на десять минут. Иногда карточку вообще найти не могут. Тогда начинается выяснение, у кого она может быть, и кто куда её загнал. Народ в очереди стоит, слушает, а быстродействующая заморская техника тупо греет воздух.
В такой очереди человек может провести и два и три часа… Иногда только для того, чтобы услышать, что «врач не принимает» или – «талонов больше нет». Предварительная запись на другой день почему-то отсутствует напрочь. Не попал к врачу сегодня – значит, ныряй в этот кошмар завтра, и т.д.
Мне повезло. Наверное, потому, что пришёл очень рано. С заветным талончиком направляюсь к нужному кабинету. И - какая радость! – я всего лишь четвёртый. Да и стульев в достатке. После регистратурного вавилона особенно заценишь здешнюю чистоту и простор. Ещё часок – и передо мной откроется вожделенная дверь в кабинет, где мне, надеюсь, помогут. О, наивный! Оказывается, я не знаю здешних нравов.
Приём должен был начаться в 8.00. Врач появилась около девяти. Приём начался в начале десятого. Вот уже 10.00, а я – по-прежнему четвёртый. Нескончаемым потоком идут те, которым можно «вне очереди». Из них уже сформировалась другая очередь. Очередь из внеочередников! Абракадабра… бред, ставший явью. Оказывается, у нас такое количество льготников, что мы, кто льгот не имеет, стали уже меньшинством, чернью, изгоями, выброшенными на обочину жизни. И вот мы сидим… ждём… А они всё идут и идут…
Вот подошёл ветеран Великой Отечественной. С ним всё понятно, вопросов нет… А вот инвалид. Слёзно просит пропустить, «корочкой» какой-то тычет. Сразу видно – плохо ему. А может быть умело притворяется, поди – разбери. Ладно, иди, бедолага, вне очереди. С каждым может случиться… Вот многодетная мать… Вот чернобылец-ликвидатор… Вот ещё ветеран… Вот медработник – тоже справедливо пропустить, кто же спорит. А это уже родственник или знакомый медработника – «ну как не порадеть…» А это – родственник знакомого или знакомый родственника медработника – до кучи… А вот вообще ЛИЧНЫЙ знакомый врача – это святое. Проходят без очереди какие-то люди, которым «просто подписать» (взять, отдать, спросить…). Наша очередь изгоев, забыв про невосполняемость нервных клеток, глухо ропщет и медленно наливается желчью и ненавистью. Громко роптать – себе дороже, ибо неизвестно, как нас после роптанья примут там, за этой дверью.
А дверь кабинета работает безостановочно. Постоянно входят и выходят какие-то люди в белых халатах и без. Может быть консультируются? Врач сама несколько раз выбегает на 10-15 минут в другой кабинет. Может быть на консилиум? Медсестра, не поднимая головы, пишет, пишет и пишет – в ней явно бродят гены Льва Толстого. Как в таком бедламе выслушать больного, прослушать, понять, помочь ему – уму непостижимо! Какой-то автомобильный конвейер. Впрочем, на конвейере порядка больше.
11.00. Приём неожиданно прекращается. Знающие люди просвещают – в кабинете начинается ритуал традиционного чаепития. «Война войной» – а чай по расписанию. Опять накапливаются внеочередники. Но даже они, чувствуя торжественность момента, не смеют постучать в дверь. НИКТО не имеет право нарушить это таинство. Это всё равно, что вломиться в келью к патриарху во время молитвы. Ждем 10 минут… 20… 30… 40…
Эх, наплевать бы на всё, уйти бы домой, отлежаться там недельку. Может быть всё само бы и прошло. Да, на работе-то как отчитаюсь? Больничный нужен. Приходится сидеть, унижаться, терпеть.
«И это пройдёт», - так, кажется, говорил царь Соломон. О, чудо! Наконец-то я – следующий. Когда-то в США в результате социального исследования установили, что у человека, проведшего в любой очереди больше ДЕСЯТИ МИНУТ, возможен нервный срыв, и поэтому он нуждается в помощи психолога (или психотерапевта, точно не помню – не силён в медицине). Моё ожидание длится в общей сложности СЕДЬМОЙ ЧАС! Где ты, психолог? Аууу! Впрочем, к психологу тоже, наверное, очередь. А этого я уже не выдержу. Я уже не человек, не гражданин, не мужчина. Я – измученное, больное, злобное, мерзкое существо без пола и возраста, способное уничтожить всякого, кто посмеет покуситься на мою законную добычу – дверь в кабинет. Будь ты хоть трижды ветеран и четырежды герой, в одиночку построивший БАМ, Кузбасс и Магнитку и лично застреливший Гитлера – НЕ ПУЩУ-У-У! Застрели сначала меня. Я стоял перед дверным проёмом кабинета, как Яшин, Тайсон и Шварценегер вместе взятые. И взгляд на окружающий мир был у меня, видимо, такой, что никто из «внеочередников» не сделал и попытки приблизиться…
Моё пребывание в кабинете продолжалось не более 5 минут. «Дышите… не дышите… болит… не болит… рецепт… печать… свободен…» Конвейер.
Самое удивительное, что лекарство помогло. А может быть «высшие силы» решили, что моё место пока ещё здесь. Сие никому неведомо. Одно для себя я уяснил точно – больным и немощным в нашей поликлинике делать нечего. Только здоровый и сильный человек в состоянии прорваться в кабинет врача. Парадокс!...
