Оглавление
А.Т. Болотов
Богородицкий парк
 
  • steamplay
  • Узнайте об акциях в торговой сети Мой магазин! Покупайте дешево
  • steamplay.ru
Рейтинг@Mail.ru
        История  >>  Богородицкий парк  >>  Альбом Болотова

Вид развалины жилища эхи с ванною внутри в эхонической долине.

В долине, где водовод переходил с одной ее стороны на другую, Болотов поставил павильон из двух срубов, соединенных между собой аркой. В одном срубе была сделана купальня, в другом - беседка для отдыха. К тому же павильончик должен был украсить это место, не отличавшееся большой живописностью. Сделан он был с большой старательностью, выкрашен так, чтобы иметь вид старого каменного здания. Своеобразной архитектуры - с узкими проемами входов, люками окон над ними и как бы слегка тронутая разрушением - так выглядит эта постройка на рисунке Болотова.

Она отражалась в струях водовода. Болотов не только руководил отделкой, но и сам вместе с сыном Павлом раскрашивал стены. Здание, между тем, неожиданно обнаружило удивительное свойство. Оно очень ясно и чисто повторяло звуки, произнесенные с определенного, но только одного-единственного места в 80 шагах (Болотов упоминает 70 сажень, то есть около 150 метров - прим. ред.) напротив него. Дело было в обшивке из гладкого сухого теса, которая обладала акустическим действием наподобие некоторых музыкальных инструментов. Павильон окрестили "Жилищем Эхи".

О.Н. Любченко "Есть в Богородицке парк".

Андрей Тимофеевич очень подробно описал и создание этого здания, и посещение его наместником. Читая их, картина проясняется намного яснее: "принялся я за произведение в действие еще одной большой, невиданной затеи, о которой давно уже бродили у меня в голове мысли. А именно: еще в прошедшую осень затеял было я взгромостить на мыс за ближнею вершиною некоторый род каланчи или четвероугольную большую и высокую башню, с тем намерением, чтоб снаружи придать ей вид старинной городской ветхой башни, какия изображают иногда на ландшафтах, а внутри скрыть прекрасно убранную беседку с большими окнами со вставкою в них пронизочных щитов, дабы всякаго вошедшаго внутрь сей башни человека могло поражать сие необыкновенное и крайне приятное зрелище. Всходствие чего и срублено было у меня тогда же в лапу несколько срубов на площади перед моим домом с тем намерением, чтоб их после перевезти на помянутый высокий мыс горы поставить их друг на друга и взгромостить из них превысокую башню. Срубы сии так у меня пред домом и зимовали. Но как в прошедшую зиму случилось мне достать один эстамп, изображающий отменнаго рода большое садовое здание, представляющее некоторый род пышных, но вверху начинающихся уже разваливаться триумфальных ворот, с двумя по сторонам внутри себя комнатами, и изображение здания сего мне так полюбилось, что вдруг захотелось и самому воздвигнуть подобное тому в саду нашем, и оным преградить всю ближнюю к саду вершину в самом том месте, где переведен чрез нее нижний и главный водовод мой, и чрез того выгадать три или четыре пользы: во-первых, закрыть зданием сим всю верхнюю и дурнейшую часть сей вершины; во-вторых, из обеих побочных комнаток – одну обработать и убрать родом хорошенькой беседки, могущей служить для отдохновения гуляющих, а в другой, пользуясь водоводом, смастерить каменную купальню, дабы в ней в жаркое летнее время купаться было можно; а в-третьих, наконец, придать сим зданием наилучшее всему саду наружное украшение, которое тем было бы знаменитее, что видимо было бы оно во всех фасадах своих с большой дороги из самого города.

Как мысли о сем занимали меня с самой весны и препоною к произведению оных в действо было только множество трудов, потребных к срублению такой большой машины, а сверх того, боялся я, что и к украшению онаго потребно будет много коштов, то долго не отважился я на сие пуститься. Но в сие время как-то вдруг пришло мне в голову, что все сие можно произвести мне несравненно с меньшим трудом и хлопотами, нежели как я сначала думал. Попались мне на глаза помянутые готовые струбы. «Ба! – сказал я сам себе. – Чем громостить из них башню, которая еще Бог знает какова выйдет, не употребить ли мне их лучше на сии ворота к зданию, но башню я ни то буду делать, ни то нет. И как она уже срублена и готова в сих струбьях, то вить стоит мне только, разделив надвое, переставить в вершину и, поставив два струба сажени на две друг от друга переложить промежок сей между ими аркою и надделать сверх их такой, какой в рисунке».

Не успел я сим образом сам с собою начать говорить, как тянущияся друг за другом мысли представили мне все сие столь удобопроизводимым и возможным и воспламенили во мне толь сильное к производству того желание, что, по обыкновенной нетерпеливости моей в таких случаях, восхотелось мне уже в тот же час и начать оное делать. Я и действительно в тот же час побежав туда и, схватя из другого места работников, велел я все то место расчищать и разравнивать, где затевал я сие здание строить. А к утрему наряжены были уже и подводы для перевозки струбов, и плотники для поставления и надрубания оных. Итак, на другой же день после того съехавшиеся подводы и начали у меня сии струбы разбирать и возить в назначенное место, а плотники, по назначению моему, оные ставить. Между тем другие возили из леса бревенья, а иные откомандированы были для покупки и привоза нужнаго на обивку всего сего здания снаружи и внутри теса, гвоздей и прочаго. Каменщики же между тем копали четвероугольную внутри яму и готовили для обделки оной внутри уступами белый камень, и все сие закипело так скоро, что в течение одной недели, несмотря на всю огромность и величину, воздвигнулось у меня сие огромное здание вчерне и осталось только оное снаружи распестрить и раскрасить так, чтоб оное походило на старое каменное.

Но сие не так уже легко и скоро можно было сделать как прочее. Потому что как все разсказывать надобно было с мыслями и под натуру, и сего, кроме самого меня, не мог никто иной произвести в действо, то принужден был сам я приняться при помощи нашего малера, моего сына и штукатура за сие дело и, лазая по подмосткам, не только назначать им как, где и какими красками по назначенным самим мною чертам размазывать, но и сам иное, надев на себя запан (sic), кистями мазать. И занимался тем несколько дней сряду, не заботясь нимало, буду ли я так запачкан, как чумичка, разными масляными красками. Но как бы то ни было, но поспешность моя и прилежность в сем деле так были велики, что к половине сего месяца поспело все здание сие у меня совершенно и вылилась из него штука, превзошедшая и собственное мое воображение, и такая, которою не только кто-нибудь, но и сам не мог довольно налюбоваться. Она оживотворила собою всю ту часть сада, где она была воздвигнута, и сделала ее почти лучшею из всех прочих. Сама вершина со всем от него преобразилась и не только потеряла всю прежнюю свою дурноту, пустоту и дикость, но составила собою наипрекраснейшую садовую сцену.

А что всего удивительнее, то само собою открылось за сим зданием такое нечто, чего я и в мыслях не имел делать и что меня до чрезвычайности обрадовало и увеселило, а именно необыкновенная и удивительная способность онаго к произведению эхи (sic). Открылось сие и узнали мы о том совсем нечаянно и по самом уже окончании сего здания. Мне надобно было велеть разрыть гораздо шире и сделать просторнейшим тот уступ в косине берега вершины сей со стороны сада, по которому веден был водовод, и сделать тут широкую порядочную и песком усыпанную дорогу, по которой бы к зданию сему даже в экипажах спокойно подъезжать было можно. И как при сем расширивании уступа и делании дороги случилось мне, однажды стоючи сажень за семьдесять (около 150 метров - прим. ред.) от сего здания, обратясь к нему, закричать к садовому ученику, там бывшему, и произнести громко слово «Федот» поелику так садовника звали, то вдруг неведомо как поразился я удивлением, что, по прошествии одной или двух секунд, эхо ответствовало мне, и точно как бы другой человек, и выговорило наияснейшим образом все помянутое слово: «Федот». «Ба,ба, ба! – воскликнул я, удивясь такому прекрасному эху. – Это что-то мудреное и удивительное», ибо признаться надобно, что сколько раз до того я не слыхивал эхо, но такова прекраснаго никогда еще мне слыхать не случалось. Я повторял кричание свое другой, и в третий, и в четвертый раз, произнося разныя слова; и удивление совокупно с удовольствием во мне увеличивалось с каждым разом и до того, что я сам почти себе не верил, что нечаянным образом удалось мне смастерить такую штуку, о которой наверное я заключал, что она более всего всякаго удивлять будет, и какой другой нигде подобной нет. Да и в самом деле: достойно было удивления, что все сие сделалось само собою нечаянно и произошло единственно оттого, что стена здания сего, будучи построена вертикально, обита была сплошь гладким и сухим тесом и по оному росписана красками, и потому в состояиии была отражать от себя прилетающий к ней звук голоса и возвращать его прямо, тою же чертою по воздуху назад. Но надобно ж было нечаянно случиться так, что я при первом моем кричании стоял в таком точно отдалении от сего здания, какое нужно было для услышания явственнаго и совершеннаго соответствия, и в таком пункте места, которое было прямо в разрез против здания, то есть на точно перпендикулярной линии от передней стены здания, и чрез что можно было отражению голоса по той самой черте прилететь обратно ко мне.

После узнал я, что если сажени на две подняться с того пункта в правую или левую сторону, то никакова соответствия не было слышно; а когда несколько сажень подвинуться к зданию ближе, то хотя и было слышно эхо, но далеко не столь явственное и замедлительное, а поспешнейшее. Словом, случилось сие так хорошо, что мне, и сколько б искавши, не найтить лучшаго к тому места, а такова прекраснаго эхоническаго здания со всею остротою своего разума не выдумать".

Еще более интересно описание Болотовым посещение этого места наместником графом М.Н. Кречетниковым: "дошли мы наконец к самому месту эхоническаго здания. Тут, не входя еще в оное, остановился опять наместник и долго любовался наружностью сего здания и огромностью онаго и, повторяя несколько раз: «Прекрасно, прекрасно!», сказал мне наконец: «Но когда это вы успели сгромостить такую машину и кто это так хорошо и со вкусом у тебя ее раскрашивал?» – «Что делать, ваше превосходительство, нужде помогаючи, принужден был сам гваздаться и марать, как умелось». – «Возможно ли, – подхватил наместник, – вы, право, сударь, отменный человек и на все вас стало. Вот и комната такая изрядная, – продолжал он, вошед в одно из боковых отделений, – здесь можно действительно отдыхать и надобно ее снабдить креслами и софами. А там, в другой половине, что вы сделали?» – «А здесь, – сказал я, вводя его туда, – поместил я ванну и купальню для прохлажденья в жары, кому угодно». – «Это прекрасно, – сказал он, увидав оную, – но откуда же вода в нее возмется?» – «Из водовода» – сказал я, и тотчас велел пустить оную из маленькаго водоемца, нарочно для того подле здания сего сделаннаго, и как вдруг полилась она, чистая как слеза, и широкою и тонкою струею по скрытому под стеною широкому и плоскому желобу, то сие вновь утешило наместника и побудило спросить: «И хорошо, сударь, купаться тут?» – «Очень хорошо, ваше превосходительство, а особливо когда на эти каменныя лавочки сесть, под самым водостоком, и дать воде течь на спину и плечи свои. Вода такая чистая и теплая. Сверх того, можно столько купальню сию водою наполнять, сколько угодно, по первый, по второй, третий или четвертый уступ, и стоит только замкнуть трубу нижнюю, из которой вода вон вытекает, так может она в немногия минуты наполниться вся и так, что стоящему на дне человеку она по самую шею будет». – «Право, сударь, это хорошо, и очень хорошо, – сказал наместник, – и у вас все достойно перенимания. Мне захотелось уже и у себя в деревне такую же смастерить»".

Также не менее интересно описание посещения этого места графом Федором Матвеевичем Толстым: "...но ничем я его так не удивил, как своим эхоническим зданием. И этот случай в особливости так мне памятен, что не могу и ныне его забыть. Приведя его в надлежащий размер, спросил его: «Каково сие здание кажется вашему превосходительству». – «Очень хорошо и очень у места», – сказал он. «Но за ним есть еще штука, – подхватил я, – оно у меня эхоническое и производит прекрасное эхо; не изволите ли послушать?» – сказав сие, закричал я. Г. Толстой не успел услышать ответ, как, усмехнувшись, сказал мне: «Ах, братец, вздумал обманывать, посадил там человека, да, говорит, что эхо». – «Неужели вы не верите, – подхватил я, – и вправду думаете, что там у меня человек для ответствования посажен?» – «Да как же не так, – подхватил он, – как можно этакому эху быть?» Засмеялся я, сие услышав, и сказал: «Но как можно, чтоб я стал вас обманывать? Но коротко: ежели не изволите верить, что это натуральное эхо, то не угодно ли самим вам закричать, верно ваш голос отменен от моего и вы услышите, что тем же голосом будет и ответ». Он тотчас закричал и, услышав ответ, он опятьтаки сказал: «Воля твоя, а я не верю». – «Ну, хорошо, – подхватил я, – когда не верите, то не изволите ль закричать что-нибудь по-французски или по-немецки?» – «Неужели у тебя там француз или немец посажен?» Он и закричал действительно по-французски. И как такой же ответ услышал, то тогда только он удостоверился, и сие побудило его сказать: «Фу, какая пропасть, отроду не слыхивал такого прекраснаго и удивительнаго эхо; но отчего же это и как?» И тогда принужден был я ему также сие изъяснить, и потом повел к самому зданию".


Вид развалины жилища эхи с ванною внутри в эхонической долине. Рисунок А.Т. и П.А. Болотовых, конец XVIIIв.
Современный вид. Ю.А. Веденин, Е.А. Воробьёва, С.А. Пчёлкин "Новые подходы к реставрации и представлению исторических парков"


P.S. Эту достопримечательность и другие интересные места Богородицкого района можно посмотреть на интерактивной карте.


Наверх



Комментарии отсутствуют. Ваш комментарий будет первым.