Оглавление
А.Т. Болотов
Богородицкий парк
 

Рейтинг@Mail.ru
 
Главная
 

Молодость. Путешествие по России и по Европе

Окончив курс в корпусе с малой золотой медалью, Бобринский был отправлен в путешествие. Решение об этом было принято, как мы уже видели, за несколько лет до этого и, вероятно, с того времени его поступления в корпус. Очень может быть, что тогда же была намечена его судьба после возвращения из путешествия: по-видимому, ему предстояло командовать полком. Об этих планах Бобринский узнал впервые в 1785 году.

Вместе с Алексеем Григорьевичем по его выбору в путешествие были отправлены выпускники корпуса Свечин, Болотников и Борисов...

Гофмейстером Бобринского сперва думали назначить генерал-майора князя Меньшикова. Но затем его оставили, может быть, из-за слишком высокого ранга и титула. Афишировать высокое общественное положение Бобринского во время его путешествия, особенно по чужим краям, отнюдь не собирались. По суму остановились на кандидатуре полковника Бушуева. (Для сравнения скажу, что цесаревича Павла в его путешествии сопровождал генерал-майор, а принцев Ольденбургских (двоюродных братьев Петра III) - полковник, который к тому же, по видимому, уже знавал Алексея Григорьевича по кадетскому корпусу). В своих отношениях Бушуев должен был относиться к нему не как начальник, а как умудренный опытом советник...

Путешествие было рассчитано на 3 года. Предполагалось посетить основные области России, затем посетить западные страны до Франции и Англии включительно и возвратиться назад через Германию или Скандинавию.

Путешественники выехали из столицы в конце мая 1782 года.

Маршрут по России пролегал по следующим городам: Новгород, Москва, заезд в Тулу, снова Москва, Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, Казань, Екатеринбург, Уфа, Симбирск, Саратов, Царицын, Астрахань, Кизляр, Черкасск, Таганрог, Херсон, Киев. В начале июня 1783 года путешественники выехали за границу.

Бецкой снабдил Бушуева рекомендательными письмами ко всем начальникам губернии внутри страны и ко всем русским послам за границей. В этих письмах содержалась ссылка на императорское повеление в отношении путешествия выпускников кадетского корпуса.

Инкогнито сына императрицы было весьма относительно. Путешественников принимали с помпой. Дело было не только в очень внушительных рекомендательных письмах (хотя и они, конечно играли роль). Слух о том, что едет сын императрицы, видимо, просачивался в верхи провинциального общества. Ведь Алексей Григорьевич был уже известен многим людям в стране: или лично, или по слухам от друзей и родственников, живавших в Петербурге. Путешественники наносили визиты губернаторам, и губернаторы при всех регалиях отдавали визиты в отведенных для путешественников покоях. Бывало, что при въезде путешественников в города их встречали делегации от купцов. Иногда священники в их честь говорили проповеди в церквах.

Конечно, всюду их ждали развлечения: балы, спектакли, игры в карты, поездки на охоту. На обедах Бобринский неизменно сидел рядом с губернатором...

Алексей Григорьевич в своем дневнике, как и ранее очень пунктуален и сух. Он отмечает, главным образом, кто был у него с визитом, либо кому он сделал визит, где обедал, с кем играл в карты и каков был результат. Судя по дневнику, за время путешествия по России Бобринский проиграл 1500 рублей, а выиграл более 2000. Но если проигрыши он платил наличными, то при выигрышах иногда ограничивался взятием векселей.

По-прежнему он ценит приличие, бранит пьяниц и сквернословов.

Только иногда Бобринский даёт развернутые описания. Тогда они обстоятельны и толковы. Заметно, что Алексей Григорьевич интересуется металлургией, минералогией, торговлей, винокурением...

В путешествии проявилась впервые скупость Бобринского. Он давал мало денег на расходы и ещё меньше своим спутникам, создавая для них очень тяжелые условия. Именно из-за этой причины, а также из-за холодности со стороны Бобринского, Озерецковский (научный руководитель экспедиции) попросился в отставку (мотивируя своё намерение болезнью) и в Киеве покинул путешественников, не взявши денег на прогоны и чуть ли не пешком направившись в столицу. Характерно, что для своих нужд Бобринский купил в Москве жестяной сервиз.

Один раз во время путешествия (в Екатеринбурге) Алексей Григорьевич занемог, он жалуется на головную боль. Это первое упоминание о хронической болезни, которая мучила Бобринского, кажется, всю последующую жизнь.

Заграничный маршрут путешественников пролегал по следующим городам: Варшава, Краков, Вена, Триест, Венеция, Болонья, Анкона, Рим, Неаполь, снова Рим, Флоренция, Пиза, Ливорно, снова Флоренция, Турин, Женева, Лион, Авиньон, Марсель, Париж. В Париж путешественники прибыли весной 1785 года.

Бобринского всюду встречали с нарочитым вниманием, ибо все неизменно знали, кто он: слухом земля полнится. Алексей Григорьевич был принят королём Польским, императором Австрийским, папой Римским.

За время путешествия Бобринский всё более втягивался в картежную игру. Не гнушался он и сомнительных компаний, играя подчас с людьми низкого звания. Причём, если при игре с людьми из общества он всегда был пунктуален в платежах, то с простолюдинами не особенно церемонился и иногда не платил долгов...

Бушуев довольно подробно высказывается об особенностях характера Алексея Григорьевича. "Он долго под притворною своею тихостью скрывал тяжелый нрав свой". Ныне же "нет случая, где бы не оказал он самолюбия неумеренного, нет разговора между сотоварищей своих, где бы не желал он взять над ними поверхности, и случалося сколько раз с оказанием суровости". "Что же принадлежит до моих советов, ему в рассуждении сего деланных, то на все есть всегда какая-нибудь отговорка или досада". "Заметил я, что закостеневает он в злобе. Он столь надменен и щекотлив, что каким бы ласковым и дружеским образом что ни сказано в его пользу было, то всё приемлет он с оскорблением и хотя исполняет всё, но досады при том сокрыть не может".

Казалось бы, можно думать, что он тщеславен. Однако, нет. "Не любит он больших собраний, признавшись мне, что они крайне его отягощают, а особливо учтивость и внимание, "которыя более ему, нежели другим оказываются".

Он ведёт светкий образ жизни, но в то же время уединяется от своих товарищей и любит ездить всюду один.

"Неприятность его не покидает". "Кроме мундиров, ни одного платья у него не было в котором бы пристойно не только в городе, но и в дороге показаться можно было; в сём пункте никакого стыда он не полагает, ибо, говорит он сие до чести не касается". А в то же время он пунктуален и действия свои в дневнике помечает с точностью до получаса.

"Есть в нём беспечность и нерадение видеть или узнать что ни есть полезное". "Ничто его не трогает". Но это лишь на первый взгляд. В его записях обнаруживаются разнообразные интересы.

В Париже Алексей Григорьевич продолжает вести дневник, заканчивая его писание весной 1786 года. Дневник этот, кроме отдельных выдержек, остался неопубликованным. Парижский дневник Бобринского, как и весь дневник его путешествия, однообразен и неинтересен. Из него мы видим лишь, что Бобринский гуляет в саду Пале-Руаяля и Тюиллери, в Булонском лесу, на Елисейских полях, занят амурными делами, играет в карты и бильярд (но лишь временами и умеренно), бывает на спектаклях, нередко посещает колдунов, иногда бывает в Академии Наук и в обсерватории.

Видится почти исключительно с русскими. Вот их список: Асантов, Бакунин, Баранов, Булибин, Вискорский, кн.Гагарин, кн.Николай Голицин (племянник посла в Вене), Головачев, Данилевский, Дубровский (с ним Алексей Григорьевич видится особенно часто), Кашкин, Колычев, секретарь русского посольства Машков, Миллеры, Милорадович, Нерадович, Обрезков, Павлов, князь и княгиня Путятины, русский посол в Париже Симолин, Талызин, врач Тереховский, Херасков, Хотинский, кн.Шаховской, Алексей Васильевич Шкурин (названный родственник Бобринского), Штакельберг, врач ШЩумлянский, Яхонтов...

Придворными и политическими делами Бобринский, судя по дневнику, мало интересовался, несмотря на то, что жил в Париже в бурное предреволюционное время. Ко двору он представлен не был. Быть может, Екатерина и Бецкой не желали подчеркнуть значимости Алексея Григорьевича, а может быть, старались избежать для него излишних трат.

Вместе с Алексеем Григорьевичем в Париже первое время находились и его спутники. Им уже в апреле 1785 года было предписано возвратиться в Россию, но из-за нездоровья Бобринского они задержались до осени. В октябре 1785 года они выехали на родину, а ему разрешено остаться...

Кроме дневника Алексея Григорьевича, мы имеем другой источник, характеризующий парижскую жизнь Бобринского. Это его большая записная книжка, хранящаяся в ЦГАДА (Центральном государственном архиве древних актов), (имеется также малая записная книжка, но она содержит в основном лишь путевые заметки во время его путешествий по Италии). Большая книжка была приобретена Бобринским в Венеции весной 1784 года, но заметки в ней он стал делать в основном по прибытии в Париж. В Париже книжка в целом была исписана. Лишь немногие заметки сделаны уже в Остзейском крае. Последние заметки писаны исключительно по-немецки, тогда, как парижские заметки писаны по-французски, в отдельных случаях по-русски.

Большая записная книжка - ценный источник для суждения о личности Алексея Григорьевича. Если автор дневника предстает перед читателями как суховатый и, казалось бы, ограниченный педант, то автор книжки - человек разносторонних интересов и некоторой проницательности. Чем только он не интересуется...

Он увлекается медициной. Его записи пестрят рецептами против грыжи, ревматизма, паралича, гангрены, язвы ног, бешенства, зубной боли, цинга, рака, коклюша, эпилепсии, средствами против ядов, рассуждениями о пользе хорошего воздуха, о приготовлении минеральных вод, о лечебном действии магнита.

Есть многочисленные заметки по астрономии, а также по метеорологии, ювелирному делу, Есть заметки по физике, в частности по оптике, электричеству, устройству громоотвода, магнитным бурям, системам мер и весов. Его занимают вопросы химии, превращения кислот, приготовление древесного клея. В кругу его интересов, конечно, алхимия, поиски философского камня.

Его интересуют таинственные явления, он читает Сведенборга, занимается мистикой цифр, помечает анекдотические сообщения о появлении ихтиандра у берегов Англии; у него приводится зарисовка "Дерево порфира", иллюстрирующая воззрения масонского толка о взаимоотношениях неодушевленных предметов и одушевленных существ, животных и человека, тела и души; он приводит воззрения о дате конца мира (3000 год).

Его занимает ботаника, изучение грибов, просмотр гербариев. Не забывает он и зоологии, помечая в записной книжке данные о яйцекладущих зверях и змеях, о необычайной продолжительной жизни попугаев, а также рассказ о том, как запертая дома собака не ела не пила 39 дней, а потом продолжала жить.

В то же время его весьма занимают финансовые вопросы. Он пишет о доходах России от добычи благородных металлов, железа и меди, от продажи водки и соли, от почвы, от таможен, помечает дату начала взимания подушного оклада в России, приводит рост доходов страны в XVIII веке, стоимость содержания армии, рациона солдата, содержания двора, гвардии, стоимость устройства иностранных колонистов, в 1765 году. Далее он пространно высказывается об организации банковского дела в Европе, финансовых мероприятиях иезуитов, учёте векселей, зарывании денег в землю в России и т.д. Он подробно рассматривает расходы Франции. Он сравнивает валюту разных стран, свидетельствует, что в России за исключением столиц циркулируют лишь медные деньги.

Его волнуют вопросы торговли, работорговли, особенности морской торговли, поиск кораблекрушений, его занимает английская торговля и связанный с ней Навигационный акт, ввоз Францией шерсти и пеньки, он сравнивает качества русской пеньки с заграничной, рассматривает возможности развития торговли украинским табаком. Он подробно разбирает особенности книжной торговли, считая её очень выгодной. Он приводит собрание правил протекционистской торговли и выдвигает доводы против учреждения торговых монополий.

Его интересуют вопросы хозяйства, вопросы хлебопашества на песчаных землях, устройство инкубаторов, функционирование водяных мельниц, вопросы пчеловодства, добыча сельди в Западной Европе, китобойный промысел, крашение тканей, производство бумаги и фарфора, условия работы на мануфактурах, стоимость рабочей силы в Англии и в континентальной Европе.

Его интересуют вопросы собирания сведений по различной, преимущественно хозяйственной тематике. Он помечает в своей книжке проект создания частного бюро по сбору информации и набрасывает программу этого бюро.

Он пишет об управлении государством, о необходимости сокращения численности непроизводительных слоев населения - чиновников и духовенства. В связи с последним, он приводит цифры о количестве монастырей в России, численности духовенства, числе епархий и их старшинстве.

Не забывает Бобринский и о военном деле. Он подробно описывает военное устройство Турции, врага России. Он объясняет превосходство англичан в морском деле постоянством их судовых команд.

Его весьма интересует география, он читает о путешествиях по различным странам. Но особенно ему близка картография. Он собрал у себя множество подробнейших карт всех известных тогда стран, включая и самые отдаленные, например, Австралию и приполярные области. Его занимают и вопросы истории картографии, начиная с глубокой древности, с Гекатея.

Из отраслей гуманитарных его к себе привлекает языкознание, вопросы сравнительного языкознания, вопросы происхождения языков, возможности использования для этой цели данных топонимики.

Бобринский занимается коллекционированием. Во время путешествия по Италии он приобрел древние манускрипты и набор античных медалей (что видно из записей в малой книжке).

История занимает Бобринского менее других наук. В его поле зрения в основном трактаты о мире, союзе и торговле, изменения границ государств, такие явления, как книгопечатание, а также исторические анекдоты. Впрочем он довольно усердно читает книги по истории XVIII века и подробно разбирает генеалогию Романовых.

Из философов он читает Эпиктета, Декарта и Лейбница.

Разумеется Бобринский был воспитан на французской литературе. Он помечает, что каждую свободную минуту надо посвящать чтению французской классики, он восстает против легковесной литературы. Он дает себе зарок не ложиться спать, не выучивши несколько строк из французских поэтов.

Бобринский даёт себе обещание вставать всегда рано и в одно и то же время, когда бы не лёг накануне.

В книжке нет ни одной заметки фривольного содержания.

В большой записной книжке рассеяны афоризмы. Вот наиболее удачные из них (а в подлиннике все они даны, разумеется, по-французски):

  • Очень важно знание собственных недостатков.
    Везде где находишься есть хорошее и дурное, самое благоразумное любить ту страну, где родился, и покоряться ее законам.
  • Щедрость состоит не в том, чтобы давать много, но чтобы давать вовремя.
    Искусство общения состоит в том, чтобы убеждать окружающих, что им самим полезно оказывать нам услуги.
  • Труднее жить с теми, кто принадлежит к одной с тобой партии, чем противниками.
    Ничего не следует запрещать, надо лишь поддерживать полезные явления.
    Искусство управлять есть искусство делать людей столь возможно счастливыми при меньших затратах.
  • Молодой человек, какими бы достоинствами он не обладал, не может высоко подняться; нужно, чтобы он искал поддержки у каких-либо лиц, обладающих властью или высокой репутацией.
  • Честная уверенность в себе и холодное бесстрашие в сочетании со внешней скромностью - вот что нужно иметь при дворе.
  • Для министра хуже сказать глупость, чем сделать её.
  • Деспотизм может иметь место при правлении многих как и при правлении одного человека. Может случиться, что появятся руководители без закона и без правил, которые управляют всем по своей прихоти. Итак, деспотизм может быть не только при монархии, но и при аристократии и даже при самой определенной демократии. Следовательно, деспотизм есть лишь злоупотребление выродившейся монархической властью.

Дальнейшие сведения о парижской жизни Алексея Григорьевича довольно отрывочны. Во второй половине 1786 года он снова путешествует, посещает Франкфурт-на-Майне...

В ноябре 1786 года он оказывается в Милане и едет оттуда в Венецию, где он был в торжественной обстановке принят дожем и обменялся с ним официальными дипломатическими речами.

В парижских бумагах Алексея Григорьевича, находящихся в ЦГАДА, хранится список его вещей, включающий драгоценности и книги. Думаю, что все эти вещи Алексей Григорьевич оставил в русском посольстве в Париже на период своего путешествия по Гармании и Италии.

    Вот список драгоценностей, принадлежавших Бобринскому:
  • Перстень с бриллиантами.
  • Перстень с портретом, окруженном бриллиантами.
  • Малый перстень с портретом, окруженным бриллиантами.
  • Перстень с украшениями из слоновой кости.
  • Пуговицы к рубашке, с бриллиантами.
  • Дружеский сувенир из голубой эмали с бриллиантами.
  • Дружеский сувенир из бледной эмали с бриллиантами.
  • Два золотых футляра для зубочистки.
  • Футляр для зубочистки из белой эмали, украшенный бриллиантами.
  • Фарфоровый футляр для зубочистки.
  • Футляр для карандашей из голубой эмали.
  • Золотые часы.
  • Часы с бриллиантами и цепь к ним, украшенная бриллиантами.
  • Гарнитур для буклей, украшенный алмазами.
  • Золотая медаль по поводу прививки.
  • Золотая медаль Кадетского корпуса.
  • Две медали двух Орловых.
  • Пасхальное яйцо, украшенное бриллиантами с шифром Екатерины II.
  • Две печатки гравированные из стали с гербом Бобринского.
  • Золотой крест с частицей мощей.
  • Золотой крест, украшенный драгоценными камнями.
  • Польские золотые, серебряные и медные монеты.

Пока Алексей Григорьевич жил в Париже, при русском дворе в отношении него строились новые планы. Первой половиной 1786 года датируется следующее многозначительное сообщение, почерпнутое из Ватиканского архива:

Императрица испытывает неудовольствие по поводу вестей из Парижа, что молодой русский путешественник Бобринский, к которому она питает особенную привязанность, предается весь пьянству, игре и неограниченному разврату. Если этот господин останется на свете при смерти герцога Курляндского, то, полагают, что царица ему отдаст это владение, которое с прекращением фамилии Кеттлера находится в распоряжении русских.

В 1787 году Алексей Григорьевич снова живёт в Париже. Капитал его в этом году достиг 752910 рублей. Источником для суждения о жизни Алексея Григорьевича в 1787 году является переписка Екатерины с Гриммом.

Весь этот год, кроме конца его Бобринский проводит в Париже. В первой половине года он впадает в долги, вдвое превышающие его годовой доход. Екатерина через Гримма ассигнует в общей сложности 74 тысячи рублей на погашение этих долгов, что и удалось сделать.

Однако, в конце года Бобринский стал входить в новые долги, якшаясь со всякими сомнительными личностями, вроде маркиза Вертильяка. Было решено отвлечь Алексея Григорьевича от этих знакомств путём перемещения его из Парижа в Лондон. Бобринский переехал в Британскую столицу в октябре месяце. Однако, он уже к этому времени наделал колоссальных долгов. Один только его долг маркизу де Феррьеру составил 1.140.000 ливров, каковую сумму Алексей Григорьевич обязался заплатить к 1792 году, т.е. к тому сроку, когда он рассчитывал вступить во владение своими капиталами. Но это было далеко не единственный долг, так что общая сумма долгов Бобринского сильно превышала весь причитавшийся ему капитал.

В своих письмах к Гримму Екатерина характеризует Бобринского, как человека, не лишенного ума, знаний и даже талантов, но ленивца и чрезвычайно беспечного, унаследовавшего к тому же от предков немалые странности. Вначале она подумывала о том, чтобы отправить его в армию и дать ему полк. Но после того, как Бобринский наделал бесчетных долгов, и поставил себя на грань разорения, императрица решила, что Алексей Григорьевич ни на что не годен.

Бобринский был передан в опеку, его опекуном был сделан бывший фаворит императрицы П.В.Завадовский. Обо всём этом Екатерина предусмотрительно известила цесаревича Павла.